Юрист назвал три европейские страны, которые воспринимают позицию России: «Все остальные настроены негативно»
Спортивный юрист Антон Смирнов, рассуждая о перспективах возвращения российских футбольных клубов и сборных на международную арену, заявил, что в Европе лишь несколько государств готовы относиться к позиции России хотя бы нейтрально. По его словам, сегодня это, по сути, только Венгрия, Словакия и Сербия, тогда как подавляющее большинство стран континента выступает резко против участия российских команд в соревнованиях под эгидой УЕФА.
Смирнов подчеркивает, что ключевым фактором остается не спорт, а политическая повестка. По его мнению, пока не урегулированы политические противоречия, не завершены боевые действия и не прекращена поддержка Украины со стороны Запада, рассчитывать на возврат России в европейские турниры практически невозможно. Он убежден, что политика в этом вопросе доминирует над спортивными принципами и любыми формальными регламентами.
Юрист отмечает, что на практике ситуация выглядит так: формально речь идет о недопуске российских команд, но по сути проблема в том, что целый ряд европейских сборных и клубов просто откажутся выходить на поле против соперников из России. «Вопрос не в том, что мы не хотим играть, — фактически это другие не хотят играть с нами», — таков основной посыл его позиции. Организаторам турниров, по мнению Смирнова, в такой обстановке физически трудно, а то и невозможно, обеспечить нормальное проведение соревнований.
Отдельно он акцентирует внимание, что не стоит сравнивать ситуацию в футболе с другими видами спорта, где российским атлетам уже в той или иной форме разрешено участие под нейтральным статусом или с ограничениями. Футбол, подчеркивает юрист, всегда имел особое положение в мировой спортивной системе: огромный медиаинтерес, большие деньги, сильная зависимость от общественного и политического фона. Поэтому решения по нему гораздо более жесткие и чувствительные.
По словам Смирнова, при вынесении санкций против российских команд одним из ключевых аргументов официально назывались вопросы безопасности. Регуляторы ссылались на возможность провокаций на трибунах, угрозы игрокам и болельщикам, а также политические протесты. Он утверждает, что ФИФА и УЕФА во многом пошли по пути наименьшего сопротивления, приняв за основу позицию наиболее активных противников России среди европейских стран, вместо того чтобы отстаивать принцип отделения спорта от политики.
Юрист задается вопросом, изменилась ли за время отстранения атмосфера в Европе в отношении России, и сам же на него отвечает отрицательно. По его оценке, в общественном и политическом поле картина осталась прежней или даже стала более жесткой. Следовательно, рассчитывать на то, что европейские футбольные структуры внезапно изменят курс и начнут отстаивать право российских команд на участие в турнирах, он не считает реалистичным.
На этом фоне Смирнов видит единственный, с его точки зрения, рабочий вариант возвращения России в международный футбол — смену конфедерации. Речь идет о возможном переходе из УЕФА в Азиатскую футбольную конфедерацию. В азиатском регионе, подчеркивает юрист, стран, имеющих принципиальные политические претензии к России, значительно меньше, а значит, сопротивление нашему участию в турнирах будет куда слабее.
С его позиции, в случае перехода в АФК ФИФА окажется в более удобном положении: организации будет проще юридически и политически обосновать допуск российских команд в турниры, если большинство ассоциаций в конкретном регионе не возражает. При этом сохранятся формальные рамки: Россия продолжит играть под эгидой ФИФА, но уже в составе другой конфедерации, где возможные политические конфликты менее остры и не так сильно влияют на решения спортивных функционеров.
Отдельно Смирнов высказывается о роли США и их влияния на мировые спортивные структуры. Он предполагает, что в случае возвращения к власти Дональда Трампа давление Вашингтона на азиатские страны с целью бойкотировать матчи с участием России будет минимальным. Он упоминает такие страны, как Япония, Южная Корея и Австралия, полагая, что при ослаблении американского влияния они вряд ли станут требовать изоляции российских команд на азиатском уровне.
В то же время, как считает юрист, в самой Европе политический вес США с точки зрения принятия решений «играть с Россией или нет» не является решающим. Там, по его словам, существует целый блок государств — в их числе он называет Литву, Латвию, Эстонию, Чехию, Польшу, Швецию, — для которых тема соперничества с Россией давно вышла за рамки прагматизма. Смирнов убежден, что этим странам «ничего не докажешь», какими бы аргументами ни оперировали российская сторона или международные структуры.
В более широком контексте высказанная позиция поднимает ключевой вопрос: может ли футбол в современных условиях оставаться вне политики. Юрист фактически констатирует, что эпоха, когда спортивные организации могли прикрываться лозунгом «спорт вне политики», ушла в прошлое. Решения теперь принимаются не только на основании регламентов и спортивных критериев, но и исходя из геополитической конфигурации, санкционного давления и общественных настроений в конкретных странах.
Если рассматривать идею перехода России в АФК с практической точки зрения, это не просто политический жест, а и серьезный спортивный выбор. Календарь игр, логистика, часовые пояса, климатические условия, уровень соперников — все это потребует адаптации. Российским клубам придется чаще летать на большие расстояния, перестраивать подготовку, осваивать новые рынки и аудитории. Однако взамен они получают шанс вернуться к регулярной игровой практике на международном уровне, которой сейчас лишены.
С другой стороны, такой шаг неизбежно вызовет дискуссии и внутри самой страны. Часть болельщиков и специалистов воспринимает Россию как естественную часть европейского футбольного пространства — с историческими соперниками, привычной системой рейтингов и понятным уровнем конкуренции. Переход в АФК в этом смысле может казаться потерей символического статуса и понижением «класса» турниров. Но в текущей ситуации выбор фактически стоит между полной международной изоляцией и участием в азиатских соревнованиях.
Важный момент — долгосрочные последствия. Даже если через несколько лет политическая ситуация изменится и Европа смягчит свой подход, возвращение из АФК в УЕФА окажется сложным и болезненным процессом. Придется снова перестраивать систему соревнований, календарь, возможно, пересматривать телевизионные контракты и коммерческие соглашения. Поэтому решение о переходе в другую конфедерацию не может быть временной мерой: это стратегический шаг, который задает вектор развития минимум на десятилетие.
Нельзя забывать и об экономической стороне. Европейский футбол традиционно привлекателен с точки зрения доходов от телеправ, спонсорских контрактов и маркетинга. Топовые клубы зарабатывают значительную часть бюджета именно благодаря участию в Лиге чемпионов и Лиге Европы. Азиатский рынок устроен иначе, там другая структура распределения доходов и иные приоритеты. Российским клубам и РФС придется выстраивать новые финансовые модели, искать партнеров уже не в привычных европейских, а в азиатских юрисдикциях.
Отдельная тема — развитие молодежного футбола и репутация российских игроков. Участие в европейских турнирах традиционно повышало интерес к российским футболистам со стороны клубов из топ‑чемпионатов. Матчи против сильных европейских соперников служили витриной для талантливой молодежи. В случае закрепления в азиатской конфедерации вектор интереса к нашим игрокам может сместиться: больше контактов с клубами Восточной и Юго‑Восточной Азии, Ближнего Востока, меньше — с ведущими лигами Европы. Это серьезно меняет траекторию карьеры многих футболистов.
На фоне этих аргументов становится очевидно, что дискуссия о будущем российского футбола давно вышла за пределы чисто спортивных рамок. Юридическая оценка, подобная той, которую дает Антон Смирнов, — лишь одна из граней проблемы. Здесь переплетаются международное право, дипломатия, внутренняя политика, интересы бизнеса и ожидания болельщиков. Но, как бы ни развивались события, главное противоречие остается прежним: Европа в нынешнем формате, по оценке юриста, не готова принимать Россию в своих турнирах, а Азия может стать единственной реальной площадкой для сохранения международного статуса российского футбола.
При этом не стоит исключать и промежуточные сценарии. Например, возможен допуск российских юношеских или молодежных команд на отдельные турниры, проведение товарищеских матчей на нейтральных полях, участие в коммерческих кубках за пределами УЕФА. Но все это, по сути, полумеры, которые не заменяют полноценного участия в системных соревнованиях под эгидой крупной конфедерации. Именно поэтому разговор о переходе в АФК в экспертной среде перестает звучать как экзотика и все больше обсуждается как один из реальных вариантов выхода из тупика.
В свете сказанного слова Смирнова о том, что «в Европе нас не воспринимают с нашей позицией», отражают не только его личное мнение, но и общую тенденцию: спорт сегодня стал зеркалом геополитики. И пока это зеркало показывает России преимущественно негативный образ в европейском пространстве, любые надежды на быстрое и безболезненное возвращение в турниры УЕФА выглядят, по крайней мере, чрезмерно оптимистичными.