«Над пилонным спортом больше не смеются». Чемпионка мира Полина Волчек — о пути от гимнастики к цирку, становлении пилона в России, шоу в США и «Титанах»
Пилонный спорт еще недавно воспринимали как что-то экзотическое и несерьезное. Сейчас это зарегистрированная федерация, официальные соревнования, жесткие критерии судейства и российские спортсменки, которые стабильно входят в число сильнейших в мире. В центре этих перемен — Полина Волчек: бывшая гимнастка, цирковая артистка, четырехкратная чемпионка мира по пилону и глава Федерации пилонного спорта и воздушной гимнастики России.
Она прошла путь от медалей в художественной гимнастике до работы в крупнейших шоу-проектах, выступлений за рубежом и собственного бизнеса в США. И при этом успевает развивать новый вид спорта, продвигать его на телевидении и менять отношение к пилону в массовом сознании.
«В художественной гимнастике я выжала из себя даже больше, чем могла»
— Вы ведь начинали в художественной гимнастике и трижды становились чемпионкой России. Почему не стали бороться за Европу, мир, Олимпийские игры?
— Этот вопрос мне периодически задают уже лет двадцать. Многие думают, будто я остановилась на полпути. На самом деле в художественной гимнастике я сделала даже больше, чем могла, исходя из своих природных данных. Я никогда не была уникально гибкой, не обладала той самой гипермобильностью, которая так ценится в нашем виде.
Мои сильные стороны — характер, умение собраться в нужный момент, психологическая устойчивость. Но сама техника, элементы, нагрузка давались очень тяжело. Все медали — результат адской, ежедневной, почти ювелирной работы. Плюс удача, грамотные тренеры, семья, которая была рядом, и множество совпадений, когда все сложилось в нужный момент.
К 17 годам я ясно понимала: продолжение карьеры в гимнастике — это либо тотальная жертва здоровьем с очень призрачными перспективами, либо честное признание самой себе, что я уже выполнила программу максимум. В нашем виде многие в этом возрасте завершали выступления. Можно было бесконечно «выжимать» себя ради туманных шансов, а можно было попробовать найти новое направление, где мой потенциал раскроется по-другому.
Олимпийская медаль не была навязчивой идеей. Я и так выступала в групповых упражнениях на уровне, о котором многочисленные девочки только мечтают. Поэтому внутри у меня не было ощущения недореализованности. В рамках художественной гимнастики я действительно чувствовала себя «в шоколаде».
От ковра — на сцену: как гимнастка оказалась в цирке
— Когда вы закончили с гимнастикой, следующий шаг — цирк. Как проходил этот переход?
— В нашем кругу существовал довольно понятный маршрут: старшие девочки после завершения карьеры шли в шоу-балет. Был коллектив, который тогда назывался «Фаворит» — он в каком-то смысле конкурировал с известным всем «Тодесом». Логичным казалось пойти той же дорогой: сцена, танцы, поездки, привычная дисциплина.
Нужно понимать, в каком состоянии ты оказываешься в 17-18 лет, когда резко заканчивается спорт. Вчера у тебя по пять-шесть часов тренировок в день, строгий режим, расписанная по минутам жизнь. Сегодня — выпускной, школа позади, у тебя море свободного времени и полное непонимание, чем заполнить вакуум. Энергии много, тело в идеальной форме, голова привыкла к целям и задачам, а ты как будто выпал из системы.
И я просто пошла по проторенной дорожке старших спортсменок: сначала — в шоу-балет, затем — в цирковую среду.
В цирк я пришла как артистка балета и гимнастка. Но довольно быстро ощутила, что меня по-настоящему цепляет не просто танец, а именно цирковой драйв. Воздух, риск, трюки, ежедневная работа на грани возможностей — это затянуло. Атмосфера закулисья, особый юмор, ощущение команды, большой механизм шоу — все это казалось невероятно живым по сравнению с привычной гимнастической рутиной.
Со временем я стала осваивать оригинальный жанр и ушла уже не в классический танец, а в номера, где требовалась акробатика, силовая подготовка, работа на снарядах. Так началось мое цирковое «второе образование».
Цирк дю Солей: лучший и худший контракт одновременно
— Ваш контракт с Cirque du Soleil длился около года, после чего вы ушли. Что стало проблемой?
— Cirque du Soleil — это огромная система, настоящий бренд, сопоставимый по масштабам с крупными корпорациями вроде крупных сетей фастфуда или технологических гигантов. То, что зритель видит на манеже, — высочайший уровень артистизма, лучшие в мире специалисты в своих жанрах. Но за кулисами это такая же жесткая корпоративная структура с иерархией, внутренней политикой, борьбой за места.
Административный аппарат работает по тем же правилам, что и в любой большой компании: интриги, попытки продвинуть «своих», притормозить «чужих», сложные отношения между менеджментом и артистами. Для меня это был и потрясающий опыт — в профессиональном плане, и одновременно один из самых тяжелых периодов в карьере.
Я впервые столкнулась с настолько открытыми закулисными играми. Когда одних артистов объективно задвигали, а других, иногда менее сильных, проталкивали наверх. Не всегда дело было в уровне мастерства — часто встекались личные симпатии и интересы. Это сильно контрастировало с моим спортивным прошлым, где, по крайней мере на ковре, все решали секунды, амплитуда, точность. Здесь же фактор «человеческий» иногда оказывался мощнее профессионального.
Как запрет на пилон спровоцировал новую карьеру
— Именно во время работы в Cirque du Soleil вы впервые серьезно столкнулись с пилонным спортом. Почему он вас так зацепил?
— Парадоксально, но любовь к пилону родилась не благодаря, а вопреки обстоятельствам. В моем контракте была четко прописана позиция: воздушная гимнастка и артистка на пилоне. То есть формально я должна была выходить на этот снаряд.
По всем физическим и техническим параметрам пилон был мне очень близок: сила, координация, пластика — все это у меня было, во многом благодаря прошлому в гимнастике.
Но на практике произошло странное: за все время работы мне ни разу не дали по-настоящему выйти на пилон и даже нормально порепетировать. Каждый раз находились какие-то причины, связанные уже не с моей подготовкой, а с внутренними интересами других людей. Номера перераспределяли, вводили других артистов, меня на пилон попросту не допускали.
Это страшно злило и одновременно мотивировало. Внутри было очень четкое ощущение: «Я могу. И я обязательно это докажу — если не здесь, то в другом месте».
Когда контракт закончился, я почти сразу решила: раз в цирке мне не дали реализоваться на пилоне, я займусь этим снарядом всерьез сама. Начала тренироваться, ездить на мастер-классы, искать первые соревнования. И очень быстро стало понятно, что это попал в точку — и по ощущениям, и по спортивному результату.
Чем пилонный спорт отличается от стереотипов
— Многие по старой памяти ассоциируют пилон с ночными клубами. Насколько это мешает развитию?
— Исторический шлейф, конечно, тянется до сих пор. Но когда люди впервые приходят на большие соревнования по пилонному спорту, они буквально в шоке: никаких привычных картинок. Строгая форма, строгие регламенты, серьезное судейство, невероятный уровень сложности элементов.
Это синтез гимнастики, акробатики, хореографии и силовой подготовки. Тело работает в трех измерениях: вверх-вниз, вокруг оси, при этом нужно сохранять линию, красоту, артистизм.
Мы сознательно много лет уходим от сексуализированного образа пилона. В спортивном формате — это прежде всего силовой и технически сложный снаряд. Как брусья или перекладина в спортивной гимнастике, только вертикальные и с другими принципами удержания.
Понадобились годы, чтобы объяснить: пилонный спорт — это не про клубы и шоу в ночных заведениях, а про серьезные тренировки, детские и взрослые разряды, строгие требования к исполнению.
Официальный статус: как пилон стал видом спорта в России
— Как вы пришли к тому, чтобы возглавить Федерацию и добиваться признания пилона как вида спорта?
— Когда я начала выступать на международных стартах, стало ясно: российские спортсмены очень быстро выходят на лидирующие позиции. У нас мощная школа базовой подготовки из художественной и спортивной гимнастики, акробатики, танцев. Девочки приходят «готовыми» в плане тела, координации, дисциплины.
Но при этом внутри страны не было никакой официальной структуры: ни детско-юношеского спорта, ни полноценной вертикали подготовки, ни понятного статуса.
Постепенно вокруг меня сформировалось сообщество тренеров и спортсменов, которые хотели роста. Мы понимали: если не оформить все грамотно, пилон так и останется в серой зоне — без поддержки, без системы, без возможности развиваться.
Началась долгая бюрократическая история: документы, стандарты, регламенты, разговоры с чиновниками, бесконечные объяснения, чем пилонный спорт отличается от развлекательного формата.
Когда в итоге пилон получил официальный статус вида спорта в России, это стало огромной победой не только для меня лично, но и для всех, кто вкладывался в развитие. Появились детские секции, официальные чемпионаты, судейская коллегия, возможность включаться в разговор о международном спортивном движении на равных.
Место России в мире пилонного спорта
— Как вы оцениваете позиции России в мировом пилоне сейчас?
— Если говорить честно, Россия — один из абсолютных лидеров. Наши спортсменки и спортсмены стабильно берут медали на чемпионатах мира и крупных международных стартах. По сложности элементов, по артистизму, по чистоте исполнения мы часто задаем планку, на которую потом равняются.
Сильная сторона России — школа. У нас очень требовательные тренеры и высокая культура движения, наследие художественной гимнастики и балета. Плюс характер: российские спортсменки привыкли работать «через не могу», и в пилоне это видно сразу.
При этом конкуренция растет. Очень мощно подтягиваются азиатские страны, Европа, США. Но именно это и делает спорт живым: ты не имеешь права расслабиться, нужно все время придумывать новые связки, усложнять программу, искать свежие решения в хореографии.
Пилон и Олимпиада: миф или перспектива?
— Часто можно услышать фразу «пилон скоро станет олимпийским видом». Насколько это реально?
— Стать олимпийским видом — сложнейшая задача. Нужна не только география стран-участниц и развитая система соревнований, но и соответствие множеству формальных критериев. Сейчас пилонный спорт уже имеет серьезную международную структуру, есть мировые первенства, континентальные старты, юниорские категории.
Главный вызов — избавиться от остаточных стереотипов и привести правила к такому виду, чтобы они были понятны и прозрачны для большого спортивного мира. Важно показать: это не шоу ради шоу, а вид спорта с четкой техникой, базой, объективными критериями оценки.
Я верю, что рано или поздно пилон станет частью крупного многоуровневого движения — возможно, сначала на уровне всемирных игр неолимпийских видов, затем в молодежных региональных стартах. Но к Олимпиаде мы должны подойти максимально подготовленными, чтобы не было сомнений в нашей спортивной составляющей.
Судейство: чему пилон может научиться у художественной гимнастики и фигурного катания
— Вы прошли через художественную гимнастику, сейчас руководите федерацией, сталкиваетесь с вопросом судейства. Вопросы к оценкам в художественной гимнастике, фигурном катании постоянно обсуждаются. Что вы взяли оттуда, а чего стараетесь избежать?
— В любом эстетическом виде спорта всегда будет элемент субъективности. Нравится-не нравится, вкус конкретного судьи, его школа — полностью это никогда не убрать. Но можно минимизировать влияние вкуса за счет максимально четкой технической базы.
В пилонном спорте мы стараемся сделать акцент на понятные критерии: сложность элемента, амплитуда, чистота исполнения, количество удержаний, логика композиции. Артистизм важен, но он не должен «перебивать» технику.
Из художественной гимнастики я вынесла понимание, насколько тонко нужно прописывать правила, чтобы не оставлять возможность двоякого толкования. Из фигурного катания — важность видеопросмотров и возможности апелляции, чтобы у спортсмена и тренера была опора не только на субъективное ощущение, но и на конкретные кадры, где видна ошибка или ее отсутствие.
Мы постоянно дорабатываем регламенты, пересматриваем таблицу элементов, общаемся с международными коллегами. Задача — чтобы спортсмены выходили на помост и точно знали: если они сделают свою программу чисто, это будет справедливо отражено в оценке.
«Титаны» и телевидение: как пилон попадает в массовую культуру
— Вы часто появляетесь в шоу-проектах. Одно из последних — «Титаны». Зачем вам телевидение, когда есть спорт, федерация, свои проекты?
— Телевидение — это мощнейший инструмент популяризации. Можно сколько угодно проводить соревнования в своем кругу, но пока миллионы людей не увидят, как реально выглядит пилонный спорт, стереотипы будут жить.
Шоу формата «Титаны» — это возможность показать масштаб: силу, технику, драматургию выступлений. Там мы работаем на границе спорта и шоу. Конечно, есть элементы постановки, задача увлечь зрителя, но при этом основа остается спортивной: реальные трюки, реальная сложность.
Для меня важно, чтобы маленькая девочка, случайно увидевшая такой номер по телевизору, сказала: «Я тоже так хочу» — и пошла не в сомнительное заведение, а в нормальную секцию пилонного спорта.
Телевидение помогает объяснить: пилон — это красиво, зрелищно и абсолютно не стыдно. Это такой же вид спорта, как гимнастика или акробатика, просто с другим снарядом.
Шоу в США: чем отличается зарубежная аудитория
— У вас есть собственные шоу-проекты в США. Чем отличается работа там от России?
— В США совсем другая культура потребления зрелища. Там зритель привык платить за хороший перформанс и требователен к уровню. С одной стороны, это заставляет держать качество на максимуме. С другой — дает свободу в творчестве: если ты делаешь круто, у тебя есть своя публика.
В Америке отношение к пилону уже давно менее предвзятое: люди видят в этом прежде всего фитнес, спорт, способ самовыражения. Очень многие занимаются пилоном как хобби, независимо от пола, возраста, комплекции.
Мне нравится эта открытость. На тренировки приходят и юристы, и врачи, и молодые мамы, и студенты. Никто не стесняется сказать: «Я хожу на pole sport» — это звучит так же естественно, как «я хожу на йогу» или «на кроссфит».
С организационной точки зрения в США проще с инфраструктурой и инвесторами, но сложнее прорваться, потому что конкуренция огромная. Тебе нужно действительно выделяться — по концепции шоу, по уровню артистов, по подаче.
«Над пилонным спортом больше не смеются»
— Вы часто говорите, что отношение к пилону сильно изменилось. Что вы имеете в виду?
— Еще десять лет назад, когда я говорила, что занимаюсь пилонным спортом, реакция была предсказуемой: смешки, кривые улыбки, попытки пошутить на одну и ту же тему. Многим казалось невозможным воспринимать пилон как серьезный вид спорта.
Сейчас, когда люди видят титулы, официальную федерацию, детские соревнования, выступления на больших аренах и телеэкранах, отношение становится другим. Я часто слышу: «Мы раньше думали одно, а теперь понимаем, насколько это тяжело и красиво».
Над пилонным спортом действительно больше не смеются — по крайней мере в лицо. Его начинают уважать, как уважают сложные эстетические виды. Появляются родители, которые сами приводят детей на занятия и говорят: «Мы хотим, чтобы наша дочка занималась именно этим, потому что видим перспективу и понимаем, какой это колоссальный вклад в физическое развитие».
«Интервью, после которого вы точно встанете с дивана»
— Что бы вы сказали человеку, который давно хочет попробовать себя в пилонном спорте или в любом другом новом деле, но боится начать?
— Боязнь — нормальна. Особенно если вы всю жизнь занимались одним и вдруг решаете развернуть свою траекторию на 180 градусов. Я заканчивала карьеру в гимнастике с ощущением, что это «все». А потом оказалось, что все только начинается.
Важно позволить себе быть новичком. Не сравнивать себя с теми, кто занимается этим годами. В пилоне каждый первый шаг кажется невозможным: подняться по шесту, удержаться вверх ногами, сделать элемент, который вчера казался фантастикой. Но именно маленькие ежедневные победы в итоге приводят к тем видео, которыми вы потом гордитесь.
Если очень упростить: встаньте с дивана и дайте себе хотя бы месяц на пробу. Через месяц вы поймете, ваше это или нет. Но сидя и придумывая оправдания, вы не поймете никогда.
Я не жалею ни о одном резком повороте своей жизни — ни о переходе из гимнастики в цирк, ни о конфликтном опыте в большом шоу, ни о сумасшедшем решении вписаться в развитие нового вида спорта. Все это сложилось в тот путь, которым я сегодня горжусь.
И если моя история для кого-то станет толчком наконец-то попробовать то, о чем он давно мечтает — значит, все было не зря.