Казанский раскритиковал позицию Родниной по запрету пива на стадионах: «Удивительная логика — народ у нас, видите ли, такой»
Спортивный комментатор Денис Казанский резко отреагировал на высказывания трехкратной олимпийской чемпионки в парном фигурном катании и депутата Госдумы Ирины Родниной, которая поддержала сохранение запрета на продажу пива на футбольных аренах в России.
Поводом для дискуссии стало недавнее сообщение о том, что Минздрав заблокировал продвижение законопроекта, предусматривающего возвращение продажи пива на стадионах. Роднина, комментируя эту инициативу, привела в пример зарубежный опыт и попыталась объяснить, почему, на ее взгляд, российским болельщикам нельзя доверять алкоголь на аренах.
Она обратила внимание на то, что во многих странах пиво и даже более крепкий алкоголь разрешены на спортивных объектах, но, по ее словам, в России ситуация иная:
«Почему везде можно пиво или даже напитки покрепче, а у нас нет? Может, потому что мы начинаем вести себя по-другому? Во всем мире есть допустимая норма алкоголя при вождении, а у нас — нулевая. А зачем вести ребенка на футбол, если там кто-то выпьет и не сможет контролировать эмоции? Кто сказал, что футбол — только для взрослых?» — рассуждает Роднина.
Депутат подчеркнула, что неоднократно бывала на матчах в Европе, в частности на играх «Барселоны», и отмечала иную атмосферу: по ее словам, там зрители приходят целыми семьями, спокойно расходятся после финального свистка, и гигантский стадион вмещающий около 98 тысяч человек, опустошается за 15-20 минут без конфликтов и жесткого регулирования потоков людей. «Я не видела, чтобы у нас было так же. У нас это значительно реже. Там болельщиков не разводят, а у нас разводят по секторам. Почему?» — задала она вопрос.
Казанский опубликовал у себя в телеграм-канале ссылку на высказывания Родниной и сопровождал ее развернутым комментарием. Он обратил внимание именно на ту часть речи депутатa, где та сравнивает российскую и европейскую публику и фактически объясняет необходимость запретов особенностями «нашего» народа.
«Очень правильный вопрос задает Ирина Роднина: «Почему там не разводят болельщиков, а у нас разводят?» — иронизирует Казанский. — Но дальше начинается удивительная логика оправдания тотальных ограничений: оказывается, дело в народе. Испанцам, мол, в их Барселоне с публикой повезло, а нам — нет».
Комментатор саркастически описал типичную логику сторонников жестких ограничений: стоит разрешить пиво на стадионе — и арена немедленно превратится, по их представлению, в «рассадник пьянства» и источник угрозы для семьи и детей. В его ироничной трактовке от кружки пива на секторе начинает рушиться демография, расти количество разводов, появляются «брошенные дети» и «одинокий алкоголизм родителя».
Казанский напомнил, что на ряде хоккейных арен в России пиво уже давно продается, и при этом никакого апокалипсиса не наблюдается:
болельщики ведут себя обычно — эмоционально, но в рамках привычных спортивных страстей. Более того, на хоккей, как и в Европе на футбол, люди нередко приходят целыми семьями, в том числе с детьми, и это не порождает массовых ЧП.
Отдельно журналист высмеял подход, при котором повышенное внимание к алкоголю сосредоточено именно вокруг футбола, тогда как в других культурных пространствах подобных запретов нет. Он вспомнил недавний громкий конфликт в одном из концертных залов, где зрители устроили скандал совсем не на спортивной почве, а на почве «высокого искусства». Казанский саркастически заметил, что вряд ли причиной агрессии были пирожные в буфете, и задал вопрос: почему в театрах и концертных залах никто даже не обсуждает столь жесткое ограничение продажи алкоголя, хотя публика там иногда ведет себя не менее эмоционально?
В завершение своей реплики Казанский вернулся к примеру, приведенному Родниной, с «мирно расходящимися» 98 тысячами болельщиков в Барселоне. Он предложил мысленный эксперимент: выпустить болельщиков, как в России, секторами, задержать их на выходе на час и устроить это в плохую погоду. По его словам, в подобных условиях «мирный уход» вряд ли был бы таким же образцово-показательным, и дело тут не столько в «особом» испанском или российском народе, сколько в организации процессов и уважительном отношении к болельщикам.
Спор о пиве как лакмусовый тест отношения к болельщикам
История с высказыванием Родниной и реакцией Казанского выходит за рамки частного спора двух известных людей. Фактически речь идет о более широком конфликте подходов: считать ли болельщика заведомо неблагонадежным, которого нужно дисциплинировать запретами, или же взрослым ответственным человеком, которому можно доверять, устанавливая разумные правила, а не тотальные ограничения.
Сторонники позиции, близкой к аргументам Родниной, часто апеллируют к тому, что российский болельщик якобы более агрессивен и менее дисциплинирован, чем европейский. Отсюда вывод: то, что там работает, у нас «не зайдет», и единственный способ избежать беспорядков — полностью исключить алкоголь с арен. Но подобная логика, как справедливо подчеркивают критики, превращает весь народ в неуправляемую массу, с которой можно говорить только языком запретов и ограничений, вместо того чтобы воспитывать культуру поведения и уважения к правилам.
Противники жестких запретов, среди которых и Казанский, обращают внимание на тот факт, что проблемы безопасности на стадионах чаще связаны не с самим фактом употребления пива, а с организацией матчей: системой контроля доступа, работой стюардов и полиции, четкими, но внятными регламентами, а также реальным, а не декларативным наказанием за нарушения. То есть вопрос не в том, можно ли болельщику налить бокал пива, а в том, чувствует ли он ответственность за свое поведение и понимает ли, что хамство, драки или нарушение общественного порядка имеют последствия.
Европейский опыт: не идеал, но другая философия
Опыт европейских лиг, на который ссылается сама Роднина, показывает: наличие алкоголя не отменяет строгих требований к болельщикам. На стадионах там действует четкая система контроля, существуют семейные сектора, правила продажи и употребления пива, запреты на стеклянную тару, ограничения на количество продаваемого алкоголя в одни руки. При этом нормой считается сочетание: «разрешено, но под контролем», а не «все запретить, чтобы не было проблем».
Казанский фактически указывает на противоречие в аргументации Родниной: с одной стороны, она восхищается европейским порядком, с другой — делает вывод, что повторить это в России невозможно из‑за «особенностей народа», а не из‑за различий в инфраструктуре, организации, подходах к управлению массовыми мероприятиями и работе с болельщиками.
Культура боления формируется, а не дается «по паспорту»
Еще один важный аспект, вскрытый этой дискуссией, — вопрос о том, как вообще рождается культура посещения матчей. Она не падает с неба и не закреплена в «национальном характере» раз и навсегда. Это результат системной работы клубов, лиг, федераций и правоохранительных органов, а также уважительного диалога с болельщиками.
Если фанатам годами демонстрируют, что им не доверяют, держат их в кордонах, выпускают по секторам, к ним относятся как к потенциальной угрозе, — в ответ они вряд ли будут чувствовать причастность и ответственность. Напротив, когда болельщика воспринимают как клиента и часть футбольного шоу, с ним разговаривают не языком «запрещено», а языком «можно, но вот так и по этим правилам», меняется и самоощущение публики.
Детский вопрос: стоит ли вести ребенка на футбол?
Роднина в своих словах поднимает эмоционально важный аргумент: стоит ли вести на стадион ребенка, если рядом кто-то может выпить и «не совладать с эмоциями»? Этот тезис активно используется сторонниками жестких ограничений, однако и он, по мнению критиков, требует уточнений.
Сам по себе футбол — достаточно эмоциональное зрелище: крики, песни, иногда крепкие выражения со стороны трибун были частью болельщицкой субкультуры задолго до появления банок пива на аренах. Вопрос не в том, полностью ли исключить эмоции (что невозможно), а в том, насколько среда контролируема и предсказуема. Семейные сектора, ограничения на продажу алкоголя в определенных зонах, работа стюардов, мгновенная реакция на проявления агрессии — все это инструменты, которые позволяют сделать посещение матча безопасным для детей, не превращая стадион в «стерильное» пространство без привычных атрибутов большого спорта.
В этом смысле аргументация «давайте все запретим, потому что там могут быть дети» во многом подменяет разговор о реальной работе над безопасностью разговором о моральном превосходстве полного запрета.
Двойные стандарты: почему спорт под особым контролем
Казанский, сравнивая стадионы с театрами и концертными залами, фактически указывает на проблему двойных стандартов. В одних общественных пространствах продажа алкоголя воспринимается как норма, в других — как источник чуть ли не цивилизационной угрозы. При этом случаи агрессивного или неадекватного поведения фиксируются везде, где собираются большие массы людей, и далеко не всегда связаны с спортивными мероприятиями.
Такой избирательный подход формирует устойчивый образ болельщика как кого-то менее цивилизованного по сравнению с «культурной публикой», посещающей премьеры и концерты. Отсюда вырастает и готовность спокойно мириться с унизительными, по мнению многих фанатов, процедурами выхода со стадиона по секторам, тотальным досмотром, ограничением прав и свобод, которые в других сферах воспринимаются как чрезмерные.
Запреты против развития инфраструктуры
Дискуссия о пиве на стадионах выявляет и еще одну сторону проблемы: государству зачастую проще и дешевле ввести запрет, чем вкладываться в развитие инфраструктуры и продуманную систему безопасности. Организовать современный, удобный, безопасный стадион с грамотной логистикой, системой видеонаблюдения, обученными стюардами и работающими регламентами — это сложно, долго и дорого. Запретить продажу алкоголя — быстро и символично, при этом всегда можно сослаться на заботу о морали, здоровье и детях.
Критики подобного подхода убеждены: ставка на тотальные ограничения не решает исходных проблем, а лишь маскирует их. Более того, она формирует у болельщиков ощущение, что их не уважают и считают не способными на ответственное поведение. В долгосрочной перспективе это только усиливает отчуждение между фанатами и организаторами соревнований.
Кто виноват — «народ» или система?
В сути конфликта между позициями Родниной и Казанского лежит ключевой вопрос: где искать причину проблем — в «народе» или в системе организации? Объяснение всех сложностей тем, что «у нас люди другие», позволяет снимать ответственность с тех, кто отвечает за инфраструктуру, правила и их исполнение. Такой подход особенно остро воспринимается сейчас, когда болельщик все чаще сравнивает свой опыт с зарубежным — не только по рассказам, но и благодаря трансляциям, социальным сетям, личным поездкам.
Казанский в своей реплике фактически отвергает идею «неповезло с народом» и призывает смотреть шире: как устроены стадионы, как выстроена работа с болельщиком, насколько прозрачно и понятно действуют правила, и главное — есть ли доверие к зрителю как к полноценному участнику футбольного действия, а не к объекту для постоянного надзора и ограничений.
***
Спор вокруг фразы «народ у нас такой» и запрета пива на стадионах стал очередным примером того, насколько по‑разному в России понимают роль болельщика и методы обеспечения порядка. Останется ли доминирующей логика «тотального запрета ради спокойствия» или все-таки возобладает подход «ответственность в обмен на доверие» — вопрос, от ответа на который зависит не только атмосфера на трибунах, но и будущее всей спортивной индустрии в стране.