«Мама — это произведение искусства». Дочь Ирины Слуцкой Варвара — о переходе в танцы, хейте, мыловарении, десертах и Криштиану Роналду
Варвару Слуцкую в фигурном катании узнают не только по фамилии. Да, она дочь легендарной Ирины Слуцкой, но сама давно перестала быть просто «дочкой великой чемпионки». Варя выбрала свой путь — не одиночное катание, как мама, а танцы на льду. И сделала это по очень честной причине: ей просто надоели прыжки и всегда нравилось именно скольжение и танцевальность.
Фразы вроде «ей мама все купила» или язвительные комментарии про причёску — «мама не могла дочке хвостик завязать?» — Варя читает, не напрягаясь. Улыбнулась, пролистала дальше и пошла на тренировку. Она уже научилась отделять реальную жизнь и работу на льду от шума в интернете.
О сезоне: больше драйва и меньше сомнений
— Какие у тебя ощущения от прошедшего сезона?
— Этот сезон мне очень зашел. Он получился эмоциональным, где-то непростым, но намного мощнее предыдущего. Если сравнивать, я выросла и технически, и внутренне. Появилось ощущение уверенности, кайфа, какого-то адреналина. Уже не просто «выкатать программу и выжить», а именно получать от всего процесса удовольствие.
— Первый сезон в танцах был тяжелее эмоционально?
— Да, тогда было намного сложнее проживать программу, входить в образ, чувствовать атмосферу. Вроде бы делаешь элементы, но внутри как будто тормозишь. Сейчас стало легче включаться: музыка, зрители, партнер — и ты уже в потоке.
— Был старт, который запомнился больше всего — в лучшем или худшем смысле?
— Больше всего я кайфанула в Магнитогорске. Там настолько теплая, живая публика! Ты катаешься, а тебе подпевают, кричат: «Круто! Супер!» Это реально поднимает, хочется кататься еще лучше.
Самым сложным, наверное, было первенство в Саранске. Там другая атмосфера — более строгая, зрителей меньше, как будто воздух тяжелее. Ты выезжаешь на лед и чувствуешь, что поддержка не такая мощная, приходится больше собираться на внутреннем ресурсе.
Челябинск тоже дался ощутимо труднее — это были заключительные старты сезона. Все вымотаны, и физически, и головой. Но расслабляться нельзя: понимаешь, что нужно выдать максимум, чтобы завершить сезон на достойной ноте.
— Большие трибуны тебя не пугают? Нет такого, что из‑за этого волнение усиливается?
— Наоборот. Я обожаю полный зал. Когда понимаешь, что каждая твоя дорожка шагов, каждый жест — на виду, и люди за тебя болеют. Это особое состояние, оно не заменяется ничем. Тишина, пустые трибуны для меня куда тяжелее, чем шум и крики.
Как одиночница стала танцовщицей на льду
— Вернемся к началу. Как и когда ты решила уйти из одиночного катания в танцы на льду?
— В танцы я перешла в 2019 году. До этого каталась одиночницей в группе у Вазгена Азрояна, пришла туда сразу после Нового года. Прыжки у меня то получались, то нет, но меня всегда больше тянуло к хореографии, к скольжению. В какой‑то момент я просто подошла к тренеру и попросила дать мне шанс попробовать себя в танцах.
Сначала я долго тренировалась одна: осваивала базу, скольжение, работу корпусом. Потом попробовали встать в пару — недолго каталась с одним партнером, но наш дуэт быстро распался. И стало понятно: мой тренер всё‑таки специализируется на одиночниках, а мне нужно идти туда, где живут именно танцами.
Потом были разные группы, разные тренерские штабы. У Ирины Владимировны Жук я встала в пару с Александром Талантовым. Мы вместе прошли большой путь: от третьего спортивного разряда до первого. Для юниорских лет это серьезный отрезок. Но, к сожалению, по личным причинам пара распалась.
В итоге я оказалась в группе Екатерины Борисовны Рублевой и Ивана Александровича Шефера. Это та команда, где я почувствовала: «Вот, мое». Сейчас катаюсь в дуэте с Глебом Гончаровым — и все складывается именно так, как я когда‑то себе представляла.
— Парное катание всерьез не рассматривала?
— Если честно, нет. Внутренне я всегда была «за» танцы. Мне нравилась именно работа над дорожками, ритмичность, взаимодействие с партнером, а не прыжки через всю площадку. Парное катание как вариант просто отпало само собой.
— Первая тренировка в танцах — это любовь с первого взгляда или шок?
— Скорее состояние непонимания. Ты выходишь на лед и вдруг понимаешь: все, что ты умел как одиночник, — только маленькая часть нужного. Я начинала буквально с нуля: базовые упражнения, как «вдавливать» конек в лед, как вести корпус, как держать линию в паре. Но чем больше было этих «азов», тем сильнее я влюблялась в танцы. В итоге мои ожидания полностью оправдались.
Как сложился дуэт с Глебом Гончаровым
— Как вы с Глебом вообще нашли друг друга?
— В группу к Екатерине Борисовне я пришла зимой, в самый холодный сезон, а на льду была практически одна — без партнера. Так тренировалась около четырех месяцев: техника, обязательные танцы, оттачивание движений. Параллельно шли активные поиски партнера.
В это время Глеб расстался со своей прежней партнершей и разместил анкету. Я увидела её и сказала маме: «Вот было бы круто, если бы меня поставили с ним». Хотя в глубине души сомневалась — к нему же много кто пробовался, очередь девчонок.
И вот однажды утром Екатерина Борисовна говорит: «Варь, тебя сегодня будут пробовать с Глебом». Внутри сразу все перевернулось: страх, азарт, ответственность. Для меня это был переход на новый уровень.
Нас долго смотрели, пробовали в разных элементах, сочетаниях. У меня периодически возникала мысль: «Ну все, не поставят, надо искать других вариантов». А потом к нам подъехал Сергей Сергеевич Плишкин и спокойно так говорит: «Варя, вы будете с ним кататься. Ребят, вот ваша музыка на произвольный танец, слушайте». Я реально не поверила. Стою, думаю: «Серьезно? Уже? Мы — пара?»
— Не было страшно выходить на старт уже не одной, а с партнером?
— Страха не было. Была скорее перестройка сознания. Очень долго приходило понимание, что теперь я отвечаю не только за себя. На льду мы одно целое: если кто‑то один «поплыл» — страдает вся картина. Вот это ощущение общей ответственности и было самым новым.
— Ты начала говорить про притирки с Глебом. Они были жесткими?
— Притирки есть у всех дуэтов, это норма. Мы абсолютно разные по характеру: я более эмоциональная, могу вспыхнуть, Глеб спокойнее, рассудительнее. Иногда спорим по поводу каких‑то деталей, элементов, но все это в рабочем режиме. Со временем учишься чувствовать партнера: когда лучше промолчать, когда поддержать, когда подшутить.
Сначала нам было непросто на тренировках — где‑то не совпадали в темпе, где‑то в восприятии музыки. Но чем дольше мы вместе, тем органичнее смотримся на льду. Сейчас уже бывают моменты, когда тренеры что‑то говорят, а мы смотрим друг на друга и понимаем, что подумали об одном и том же.
Жизнь с фамилией Слуцкая: хейт и ожидания
Фамилия Слуцкая — это сразу и плюс, и испытание. С одной стороны, к тебе есть интерес. С другой — ожидания завышены в разы.
— Тебе часто прилетает что‑то вроде «ну конечно, ей все упростили, мама помогла»?
— Да, такие комментарии попадаются регулярно. Про «ей мама все купила», про то, что мне якобы открывают любые двери. Я к этому отношусь спокойно. Люди, которые реально видят, как мы тренируемся, что делаем на льду, понимают: фамилия может открыть разговор, но не заменит работу. За тебя программы не выкатать.
— А комментарии типа «мама не смогла хвостик нормально завязать»?
— Это забавно. Честно, иногда сама смеюсь. Люди обсуждают косички, хвостики, макияж так, будто от этого зависит счет судей. Конечно, приятно, когда пишут что‑то доброе, но и к язвительным репликам я научилась относиться с иронией.
— Мама вмешивается в тренировки, дает советы как тренер?
— Мама — огромный авторитет, но на льду у меня есть свои тренеры. Если она что‑то говорит, это скорее как опытный человек в фигурном катании: по эмоциям, по подаче, по образу. Может подсказать, как сделать движение чище или где добавить характера. Но она не приходит и не говорит: «Сделай вот так, а не так, как сказал тренер». В этом смысле мама очень уважает нашу команду.
Хобби вне льда: мыло ручной работы и десерты
Вне катка у Варвары есть своя «антифигурная» жизнь — с ароматами, кремами и сладостями.
Она увлеклась мыловарением: варит мыло ручной работы, экспериментирует с формами, цветами и запахами. Для неё это способ выдохнуть после жестких тренировок. Процесс одновременно творческий и медитативный: выбрать основу, добавить масла, красители, залить в форму, подождать.
Еще одна большая любовь — десерты. Варя обожает готовить сладкое: торты, пирожные, капкейки. Для нее кулинария — это такая же сцена, только вместо льда кухня, вместо программы — рецепт. Нужно точно попасть в пропорции, но при этом вложить в результат свою фантазию.
— Ты реально думаешь о кондитерстве как о профессии в будущем?
— Да, мне это правда интересно. Я не говорю, что прямо завтра открою свою кондитерскую, но мечта такая есть. Представляю уютное место, где можно и вкусно поесть, и красиво посидеть, и чтобы десерты были не просто сладкими, а с характером. Как программы в танцах на льду — каждая со своей историей.
Кстати, тренеры иногда шутят, что ей надо строго дозировать дегустацию своих шедевров, чтобы не пришлось потом отрабатывать сладкое дополнительными кругами по льду. Но сама Варя относится к этому с чувством меры: десерты для неё — не бесконтрольное поедание, а в первую очередь творчество.
Как успевать все: учеба, спорт, творчество
Жизнь молодой фигуристки — это расписание, забитое до минут. Утренние тренировки, растяжка, ОФП, работа над хореографией, потом — учеба, дорога, восстановление.
Чтобы всё совмещать, Варя привыкла жестко планировать день. Где‑то приходится отказываться от встреч, где‑то переносить хобби на поздний вечер или редкие выходные. Мыло и десерты не заменяют фигурное катание, а помогают переключать голову, чтобы не выгореть от постоянного спортивного напряжения.
Она признается, что иногда наступают дни, когда не хочется ни на лед, ни к плите, ни к учебникам. В такие моменты выручает поддержка близких, в том числе мамы, партнер по льду и команда. Плюс помогает осознание, что у всего этого — большой смысл, а усталость — часть пути, а не знак остановиться.
Кумиры и Криштиану Роналду
При всей «фигурной» атмосфере дома, Варя интересуется не только фигурным катанием. Её вдохновляют спортсмены из других видов — в том числе Криштиану Роналду.
Ей близка его одержимость работой над собой, дисциплина и умение держать планку долгие годы. В каких‑то моментах она пытается перенести этот подход в собственную подготовку: не искать оправданий, когда тяжело, а искать способы стать сильнее.
В фигурном катании для неё тоже есть ориентиры, но Варя старается не копировать никого. Ей важнее выстроить свой стиль, где смешаются и мамино наследие, и собственный характер, и опыт, который приходит через каждый старт и каждую тренировку.
Что дальше
Сейчас главный фокус Варвары — развитие в танцах на льду вместе с Глебом. Они с тренерами работают над усложнением техники, над качеством скольжения, над хореографией и эмоциональной отдачей. Задача — не только выполнять элементы, но и создавать программы, которые запоминаются.
Она прекрасно понимает, что путь в танцах длинный. Придется пройти через новые притирки, смену программ, возможные неудачи. Но в каждом таком этапе Варя видит шанс стать профессиональнее.
Иногда её спрашивают, не хочется ли все бросить и уйти, например, в кондитерство прямо сейчас. Варя улыбается и отвечает, что лед — это её основа, а всё остальное — приятные дополнения. На данный момент она — фигуристка, которая варит мыло, печет десерты и мечтает однажды открыть что‑то свое. И да, при этом спокойно читает в интернете про «мамины хвостики» и продолжает выходить на лед с ощущением, что впереди — еще много сезонов, в которых будет и драйв, и кайф, и своя история, уже не только «дочки великой Слуцкой», а самостоятельной спортсменки Варвары Слуцкой.