Хаос в танцах на льду закончится? Скандального американца сменили, но вопросов меньше не стало
На конгрессе ISU по фигурному катанию выбрали нового главу технического комитета в танцах на льду. Это решение напрямую влияет на то, как будет развиваться дисциплина в ближайшие годы и каким окажется следующий олимпийский цикл. С поста ушел один из самых противоречивых функционеров в современном фигурном катании — американец Шон Реттстатт, но его сменщица тоже уже успела обзавестись неоднозначной репутацией.
Одним из кандидатов на должность была россиянка Алла Шеховцова. Однако ее кампания завершилась очень быстро: она вылетела уже в первом туре голосования, что в нынешних политических и репутационных условиях мало кого удивило. Формально у Шеховцовой колоссальный опыт — она много лет работает судьей, обслуживала крупнейшие старты, включая Олимпиаду. Но за пределами России о ней вспоминают не как о высококлассном специалисте, а как о крайне спорной фигуре.
Главный эпизод, который до сих пор тянется за ней шлейфом, — Олимпиада‑2014. Именно Шеховцову часто называют ключевым лицом в истории с золотой медалью Аделины Сотниковой, которая тогда обошла действующую олимпийскую чемпионку Ким Ен А. Критики уверены, что российская фигуристка получила завышенные компоненты и щедрые судейские протоколы. К этому добавляются и другие случаи, когда Шеховцова, по мнению экспертов, чрезмерно благосклонно относилась к российским спортсменам, ставя им оценки заметно выше, чем коллеги.
В принципе, наличие «любимчиков» у судей в танцах на льду давно стало в каком-то смысле нормой: дисциплина субъективна по своей природе, а эстетические предпочтения и привязанность к определенным школам неизбежно влияют на восприятие программ. Но сейчас действует жесткая политика в отношении российских фигуристов, про полноценное возвращение которых на международную арену официально почти не говорят. На Олимпиаду в нейтральном статусе допустили лишь единичных спортсменов, и назначение судьи с таким «шлейфом» выглядело бы откровенным вызовом. В итоге Шеховцова продолжит работать внутри страны и по-прежнему отрезана от международного судейства.
Во втором туре голосования не прошел действующий глава технического комитета — американец Шон Реттстатт. Его уход многие восприняли как попытку навести порядок после неоднозначного и местами скандального цикла. За время его работы танцы на льду из дисциплины с более‑менее понятными правилами превратились в поле бесконечных экспериментов и странных решений, особенно ярко проявившихся на старте олимпийского сезона.
Одной из ключевых инициатив Реттстатта был отказ от привычных классических паттернов в ритмическом танце и резкий разворот в сторону популярной музыки. Идея звучала заманчиво: сделать вид более зрелищным и современным, привлечь молодежь, использовать хиты, которые узнает любой зритель. Под эту концепцию планировали даже целую олимпийскую тему — «дискотека XXI века». Однако в реальности на пути встала жесткая проблема авторских прав. Получить разрешения на использование большого числа треков оказалось слишком сложно и дорого, и от громко анонсированного формата пришлось практически отказаться. В итоге вид завис между старой системой и не реализованной новой.
Еще один эпизод, сильно ударивший по репутации Реттстатта, произошел на одном из этапов Гран-при, где он работал техническим контролером. Тогда почти у всех дуэтов одновременно обвалились уровни элементов, а базовая стоимость программ выглядела откровенно абсурдно. Фигуристы и тренеры были шокированы: критерии определения уровней будто бы переписали по ходу сезона. Сами спортсмены открыто заговорили о том, что не понимают, чего от них ждут, а изменения от старта к старту лишают процесс подготовки какой-либо логики.
Если копнуть глубже, к Реттстатту давно были вопросы и по части возможной предвзятости. Ему приписывали особую симпатию к отдельным дуэтам, особенно в период, когда Мэрил Дэвис и Чарли Уайт боролись с канадцами Тессой Вертью и Скоттом Моиром. На фоне этой борьбы не раз звучали подозрения, что американский функционер более лоялен к своим соотечественникам, а спорные решения в пользу одной школы лишь усиливают раскол внутри сообщества.
Новый руководитель технического комитета — итальянка Микела Чезаро. Это не кабинетный функционер, а действующий специалист: она судила и личные, и командные турниры на Олимпиаде, работала на крупных чемпионатах, хорошо знакома с нынешними реалиями спорта. Но в ее биографии тоже хватает нюансов. В 2020 году против Чезаро даже подавали официальную жалобу, обвиняя ее в национальной предвзятости на чемпионате Европы и юниорском первенстве мира.
Расследование тогда завершилось тем, что жалобу отклонили, нарушений формально не нашли. Однако статистика оценок выглядела показательно: итальянские пары от Чезаро стабильно получали заметно более высокие баллы, чем от большинства других арбитров. Для фигуры такого уровня это тревожный сигнал — особенно сейчас, когда к прозрачности и объективности судейства предъявляются максимальные требования.
Вообще, найти в танцах на льду абсолютно беспристрастного эксперта почти невозможно. У каждого судьи — свои эстетические ориентиры, свои школы и тренеры, с которыми он работал годами, личные связи и профессиональные симпатии. Даже при искреннем желании быть объективным человек подсознательно тянется к привычной манере катания, к определенному стилю, к знакомым системам тренировки. В танцах на льду, где компоненты и интерпретация музыки играют такую же роль, как и техника, это особенно заметно.
Тем не менее, роль главы технического комитета — не просто оценивать выступления, а выстраивать сами правила игры. Именно этот человек вместе с рабочими группами формирует направления развития дисциплины: какие элементы поощряются, какие связки считаются базовыми, какие темы ритмических танцев будут заданы на сезон. От него зависит, будет ли вид двигаться в сторону усложнения техники или, наоборот, большего акцента на хореографии и артистизме.
Уже принято решение вернуть классический паттерн в ритмический танец, и это может радикально изменить расстановку сил. Командам, которые за последние годы сделали ставку на современную музыку и свободную интерпретацию правил, придется подстраиваться под более жесткие требования к рисунку танца и качеству проката базового паттерна. В выигрыше могут оказаться дуэты с сильной школой классических танцев и чистой техникой скольжения — те, для кого жесткая структура не является ограничением, а наоборот, подчеркивает их превосходство.
Для Чезаро это одновременно и вызов, и шанс. С одной стороны, ей предстоит разгребать последствия спорных реформ, которые привели к хаосу накануне Олимпиады. Нужно вернуть предсказуемость и понятность критериев, чтобы тренеры и спортсмены понимали, зачем они работают и какие элементы действительно ценятся. С другой — у нее есть возможность аккуратно модернизировать дисциплину, не ломая ее через колено: оставить пространство для современных решений, но при этом укрепить фундамент системы.
Еще один важный вопрос, который неизбежно всплывет в ближайшие сезоны, — баланс между национальными интересами и едиными международными стандартами. Каждая федерация давит в свою сторону, продвигая собственные школы, а глава технического комитета должен лавировать между этими влияниями и при этом не потерять доверие. Возможно, именно потому выбор пал не на представителя ведущих держав в танцах — США, Канаду или Россию, — а на судью из страны с более умеренным весом в дисциплине.
На фоне продолжающейся неопределенности с допуском российских фигуристов решения конгресса ISU по техническим комитетам выглядят как задел на будущее, в котором Россия все равно остается важным, пусть и временно отодвинутым игроком. Даже если российские дуэты не скоро вернутся на мировую арену в полном объеме, правила, создаваемые сегодня, завтра будут действовать и для них. И сейчас особенно важно понимать, в какую сторону двинутся танцы: к большей ясности и стабильности или к очередной волне экспериментов, где каждая новая идея может вновь превратиться в источник скандалов.
Смена скандального американца на итальянку с непростой репутацией не дает автоматической гарантии, что «хаос закончился». Но это, как минимум, сигнал: терпеть прежнюю систему, которая вызывала раздражение и у спортсменов, и у тренеров, больше не готовы. Теперь многое зависит от того, удастся ли Микеле Чезаро выстроить прозрачные и понятные правила, удержаться над национальными интересами и вернуть танцам на льду статус одной из самых элегантных, а не самых конфликтных дисциплин фигурного катания.