"Где-то голым по улице бегал". Призер ОИ‑2026 Никита Филиппов - о серебре Игр, жестких спорах, Родниной и любви к "Спартаку"
Никита Филиппов еще год назад оставался для широкой аудитории почти неизвестным именем. Сегодня - это вице‑чемпион Олимпийских игр‑2026, чемпион Европы, призер этапов Кубка мира и, без преувеличения, один из символов нынешней зимы. 23‑летний ски‑альпинист ворвался в элиту, громко заявил о себе в Италии и теперь собирается не просто удержаться на вершине, а расширить границы популярности своего вида спорта.
Ски‑альпинизм долгое время существовал где‑то на периферии внимания: сложный рельеф, экстремальные перепады высоты, специфическое снаряжение - все это делало его "спортом для своих". Олимпийское серебро Филиппова стало энергичным толчком: Никита активно дает интервью, участвует во встречах, рассказывает о том, что такое ски‑альпинизм и почему это не просто "покататься на лыжах в гору и вниз", а один из самых тяжелых и зрелищных зимних видов.
"План‑минимум - бронза, план‑максимум - золото"
- Первая Олимпиада в жизни - и сразу медаль. Вы изначально верили, что все сложится именно так?
- Да, я этого ждал. Я еще задолго до Игр был уверен: эта Олимпиада - моя, и я должен уехать с нее не с пустыми руками. Внутри у меня был довольно четкий коридор: минимальная задача - бронза, максимальная - золото. В итоге получилось нечто среднее, но по эмоциям это все равно как победа.
- Можно сравнить ощущения от серебра с чем‑то еще в вашей жизни?
- Честно, ни с чем. Я никогда не проживал такой взрыв чувств. Неделя до старта и неделя после были похожи на гигантские эмоциональные качели: от полной эйфории до выжатого состояния, когда не понимаешь, что вообще произошло. Ни один старт, ни одно событие за мои 23 года не подбирается к этим ощущениям даже близко.
- Даже триумф на чемпионате Европы?
- Никак. Чемпионат Европы - круто, это важная ступень в карьере. Но Олимпиада - вообще другая планета. Там совсем другая атмосфера, масштаб, ответственность. Это как сравнивать хорошую контрольную в школе и экзамен, от которого зависит, куда ты поступишь.
"Я не легенда, я пока сам себя чувствую самозванцем"
- Многие называли вас главным фаворитом на медаль среди наших спортсменов. Давило?
- Немного - да. Ты читаешь: "главная надежда", "точно возьмет медаль", и если пропускаешь это внутрь, становишься заложником ожиданий - своих и чужих. Поэтому я старался дистанцироваться. В итоге медаль на моей шее никак не изменила того, как я к себе отношусь. Скорее, появилась еще большая ответственность - уже перед собой: доказать, что это не случайность.
- После Игр вас стали узнавать на улицах?
- Узнаваемость точно выросла, но легендой я себя не считаю вообще. Наоборот, иногда ловлю ощущение самозванца: вот я сижу за столом рядом с людьми, которых несколько лет назад видел только по телевизору и которые были для меня недосягаемыми кумирами, а теперь они жмут руку и говорят: "Молодец, ты легенда". И внутри у меня вопрос: "Серьезно? Я?"
- Кто из известных людей поздравил лично?
- Позвонил министр спорта - это, понятно, серьезный уровень. В личные сообщения писали олимпийские чемпионы из разных дисциплин, много теплых слов пришло от гимнастов, легкоатлетов, лыжников. Особенно трогательно, когда тебе пишет человек, постеры с которым у тебя в детстве висели над кроватью.
"Предложений, как у Коростелева, мне не поступало"
- Вам не приходили экзотические предложения после Игр? Например, как Савелию Коростелеву от порноактрисы?
- Нет, такого креатива у меня в личку не залетало. Наверное, ски‑альпинизм пока не настолько хайповый, чтобы привлекать подобные предложения. И, честно говоря, я не особо расстроен.
- Как считаете, Савелий справился бы за 16 часов?
- Он сам вроде говорил, что 16 часов - многовато. Но если подойти рационально: сделать пару пауз на еду, воду и чуть-чуть поспать - теоретически, наверное, все возможно. В спорте нас учат работать на длинных отрезках, но все же лучше такие рекорды оставлять в теории.
"Допинг‑офицеры в пять утра - обычный рабочий день"
- Вы рассказывали историю, как допинг‑офицеры нагрянули к вам ранним утром во время Кубка мира. На Олимпиаде тоже пришлось столкнуться с этим?
- Да, перед Играми у меня несколько раз брали пробы и уже после старта тоже. За неделю набежало три‑четыре проверки. Я был к этому полностью готов. В теории допинг‑офицеры могут приходить хоть каждый день в пять утра, даже если ты ставишь себе другое часовое окно. Для профессионального спортсмена это сейчас просто часть работы: тебе звонят в дверь до рассвета, ты сдаешь пробу, а потом пытаешься досыпать.
"Если бы визу не дали, я бы все равно пытался остаться"
- Ваша виза истекала прямо по ходу Олимпиады. Не было риска повторить историю Петра Гуменника и пропустить соревнования?
- Риск был, и мы все это прекрасно понимали. Документы оформляли в сжатые сроки, все шло на грани дедлайна. Нам обещали, что успеют, но на уровне "пообещать - не значит сделать" тревога, конечно, сидела. Я реально думал, что в худшем случае буду искать способ как‑то остаться, потому что уехать перед стартом Олимпиады - это какой‑то кошмарный сценарий.
- Как в итоге решили вопрос?
- В консульстве сработали очень оперативно, визу продлили, все нужные отметки поставили быстро. В какой-то момент я уже просто перестал заглядывать в дату окончания в паспорте, чтобы не накручивать себя лишний раз.
- То есть была вероятность, что вы вообще бы не попали на старт?
- Да. Виза заканчивалась примерно 9 февраля, и если бы что‑то пошло не так, я бы смотрел Игры по телевизору. Представить, что вся подготовка, весь сезон, все эти годы работы закончились бы просто штампом в паспорте - очень обидно.
"Смартфоны не дали, зато страна поддержала"
- После Игр вы рассказали у себя в соцсетях историю о том, что нейтральным спортсменам не выдали олимпийские смартфоны. Ожидали такой резонанс?
- Нет. Я понимал, что во время Олимпиады любое неравенство или странное решение организаторов привлекает внимание, но не думал, что реакция в стране будет настолько мощной. Я в первую очередь хотел обозначить сам факт разницы в отношении. В итоге получил один телефон и сразу подарил его отцу. Еще один аппарат мне пообещал один из операторов связи, но пока мы не можем состыковаться - видимо, у них тоже олимпийский график.
"Роднина имеет право сказать все, что угодно. Но и я - тоже"
- Ирина Роднина отреагировала на вашу историю довольно жестко: мол, "зачем Филиппов приехал на Олимпиаду - за смартфоном? Других наград, видимо, не будет". Что вы почувствовали, когда прочитали это?
- Если честно, у меня сначала было недоумение. Я приехал за результатом, и результат, кажется, показал. Смартфон - не цель, а просто символическое внимание, которое положено всем. Я нигде не говорил, что ехал за подарком. Мне было важно, чтобы к нейтральным спортсменам относились не как к людям второго сорта.
- Не хотелось ответить Родниной так же резко?
- Можно, конечно, обидеться и начать что‑то доказывать в ответ. Но это трехкратная олимпийская чемпионка, человек с огромным опытом. Она имеет право на свое мнение, даже если оно мне кажется несправедливым. Я могу с этим не соглашаться, но лучше отвечать не словами, а выступлениями. В спорте это всегда самый честный аргумент.
"Савелий - сумасшедший работяга. Мы с ним быстро сошлись"
- Вы часто упоминаете Савелия Коростелева. Как познакомились?
- Встретились на одном из сборов, где у нас были пересечения по времени тренировок. Сначала просто здоровались, потом как‑то разговорились - и понеслось. Савелий - очень открытый и при этом безумно трудолюбивый парень. Нас сблизило то, что мы оба фанатеем от процесса и можем до ночи обсуждать тренировки, технику, оборудование.
- Говорят, вы с ним иногда играете в карты и устраиваете жесткие споры на "фанты".
- Есть такое. Иногда вечером, чтобы разгрузить голову после тяжелой работы, собираемся с ребятами, режемся в карты. И вот там начинаются самые дикие истории: кто‑то бреется налысо, кто‑то по базе в одних шортах бегает, а я как‑то, по‑моему, действительно голышом по улице пробежался - правда, там никого не было, кроме наших. Потом сидели и думали, кто был большим сумасшедшим - мы или те, кто на это смотрел.
"Спорил на то, что "Спартак" станет чемпионом - и жестоко проигрывал"
- Вы не скрываете, что болеете за "Спартак". Откуда эта любовь?
- С детства. У нас в семье традиционно смотрели футбол, и как‑то само собой получилось, что я начал тянуться к красно‑белым. Помню первые матчи, которые смотрел с отцом: эмоции, крики, споры. "Спартак" - это всегда немного про драму и надежду, которая умирает последней. Возможно, поэтому он так цепляет.
- Часто спорите из‑за футбола?
- Постоянно. Я столько уже проиграл споров о том, что "в этом сезоне "Спартак" точно возьмет золото", что пора бы уже перестать. Но каждый раз сезон начинается - и я снова уверен, что именно сейчас все сложится. Иногда закладываюсь на какие‑то смешные вещи:, например, отжимания в прямом эфире, забег в форме другой команды или отказ от сладкого на месяц. Обычно "Спартак" выбивает из меня диету и еще что‑нибудь.
"Ски‑альпинизм - это когда тебе больно, страшно и при этом очень нравится"
- Как бы вы объяснили человеку "с улицы", что такое ски‑альпинизм и почему им стоит заинтересоваться?
- Представьте, что вы одновременно и бегун, и лыжник, и немного скалолаз. Нужно подниматься по крутому рельефу, быстро переставлять снаряжение, спускаться по непростым склонам, выдерживать перепады высот и при этом еще думать тактически. Это спорт, в котором тебе иногда и больно, и страшно, но внутри есть кайф от преодоления себя и горы. И зрелищности тут не меньше, чем в биатлоне или горных лыжах.
- Почему, на ваш взгляд, ски‑альпинизм так мало известен у нас?
- Во‑первых, у нас не так много регионов, где есть инфраструктура под высотные тренировки и сложный рельеф. Во‑вторых, долгое время на медийном уровне о нем мало кто говорил. Сейчас это меняется: олимпийский статус, медали, новые соревнования. Я сам стараюсь рассказывать как можно больше - если после моих интервью хотя бы пару человек захотели прийти на первую тренировку, значит, уже не зря.
"Планы - не защищать медаль, а идти дальше"
- Какие цели вы ставите перед собой после такого успешного сезона?
- Не хочется относиться к этому серебру как к вершине, на которой можно спокойно сидеть. Для меня это скорее стартовая точка. Я хочу выиграть золото чемпионата мира, закрепиться в тройке сильнейших в общем зачете Кубка мира и, конечно, подготовиться так, чтобы на следующей Олимпиаде приехать уже не в статусе "неожиданного героя", а как человек, от которого по умолчанию ждут битвы за первое место.
- Не страшно после такого резкого взлета "сгореть" или потерять мотивацию?
- Есть такой риск, если ты начинаешь жить прошлой медалью. Я стараюсь помнить свои ощущения до Олимпиады: как я тренировал каждую мелочь, что чувствовал на старте, как хотел доказать самому себе, что могу. Пока у меня внутри есть это чувство незавершенности - мол, я еще не сделал всего, на что способен, - с мотивацией все будет в порядке.
"Жизнь после Олимпиады - это не только награды, но и ответственность"
- Как изменилась ваша повседневная жизнь после Игр?
- Появилось намного больше дел, которые не связаны напрямую со спортом: встречи, интервью, приглашения на мероприятия. Иногда это выматывает не меньше, чем тренировки, но я понимаю, что сейчас у меня есть возможность продвинуть свой вид спорта и вообще показать, что в стране есть не только привычные дисциплины. Приходится учиться планировать день так, чтобы хватало времени и на зал, и на горы, и на все эти активности.
- Что для вас стало главным открытием этого сезона?
- То, что даже самые безумные мечты рано или поздно становятся просто задачами в ежедневнике - если ты методично к ним идешь. Еще год назад фраза "серебро Олимпийских игр" звучала для меня как что‑то из параллельной реальности. А сейчас это уже часть моей биографии. И одновременно - напоминание, что останавливаться нельзя.
***
Никита Филиппов сделал то, что казалось почти невозможным для спортсмена из маломедийного, сложного вида - превратил ски‑альпинизм в предмет обсуждений за пределами узкого круга специалистов. За его шутками о спорах в картах, неполученных смартфонах и несбывшихся ставках на "Спартак" стоит главное: огромный труд, риск остаться без Олимпиады из‑за визы, ранние подъемы под звонок допинг‑офицеров и готовность идти против стереотипов. И, похоже, это только начало его большого маршрута вверх.