Ночью 20 февраля на одном из самых знаковых московских катков произошло чрезвычайное происшествие, которое до сих пор обсуждают в мире фигурного катания. Обрушилась крыша тренировочной арены ЦСКА — того самого льда, на котором годами оттачивали элементы Марк Кондратюк, Александр Самарин, Александра Трусова, Аделина Сотникова и многие другие звезды. Для фигуристов это место было не просто спортивным объектом, а домом, частью жизни и важной точкой притяжения в российском фигурном катании.
Еще за пару недель до ЧП на этом катке шла привычная работа: тренерские штабы Елены Буяновой, Анны Царевой и Екатерины Моисеевой готовили спортсменов к ключевым стартам сезона. В том числе к финалу серии Гран-при, который для многих был главным этапом зимы. В одночасье планы тренеров и фигуристов оказались под угрозой срыва — лед, к которому они привыкли, был недоступен, а вопрос о его будущем повис в воздухе.
Особенно остро последствия аварии почувствовали спортсменки старшего возраста, для которых накануне решающих стартов каждая тренировка — на вес золота. Юниорка София Дзепке сумела быстро адаптироваться: переезд на другой каток не помешал ей выиграть юниорский финал Гран-при. А вот более взрослые фигуристки ЦСКА, в том числе Мария Елисова и Мария Захарова, выступили ниже своих ожиданий и впервые открыто рассказали, через что им пришлось пройти.
Мария Елисова признается, что внезапная смена привычных условий разбалансировала подготовку и психологически, и физически:
«Подготовка стала заметно тяжелее. Мы очень долго катались на одном и том же катке, привыкли к его льду, к размерам, к атмосфере. На новом катке было непривычно: либо свободного льда почти не было, либо, наоборот, слишком много людей выходило одновременно. Тренироваться приходилось, как получалось. Ситуация, мягко говоря, неидеальная, но выбора у нас не было», — рассказывает фигуристка.
Для спортсмена высшего уровня смена арены за несколько недель до важнейших стартов — не просто неудобство. Это изменение всей системы подготовки: от расписания и логистики до чувствительности конька на новом льду. Лед разного качества по-разному «держит» прыжки, влияет на разгон, вращения, работу тора. На адаптацию обычно уходит не один день, а после ЧП такой роскоши у фигуристок не было.
Еще жестче о ситуации высказалась 18-летняя Мария Захарова, бронзовый призер чемпионата России-2026. По ее словам, главной проблемой стала даже не сама смена катка, а организация тренировок в новых условиях:
«Стало намного сложнее. Нас было очень много, льда давали сразу куче групп. На льду стояла настоящая каша-малаша — невозможно разогнаться, нормально проехать программу, подготовиться к прокату. Плюс есть те, кто никого вокруг не замечает и едет, как будто один на катке. Тренировочное время еще и сократили примерно вдвое. Это сильно выбило из колеи. Но, с другой стороны, мы понимаем: спортсмен должен быть готов ко всему. Приходится адаптироваться», — говорит Захарова.
В условиях перенаселенного льда повышается не только уровень стресса, но и риск столкновений. Для фигуристок, исполняющих сложные прыжки, важно иметь достаточно пространства на разбег и выезд. Любое лишнее движение, неожиданный выезд другого спортсмена на траекторию может привести к срыву элемента, падению или даже травме. Фактически каждый выход на лед превращается в игру на выживание: нужно успеть выполнить программу и при этом постоянно контролировать всех вокруг.
Особенно тяжело приходится спортсменам, которые работают над ультра-си элементами — сложнейшими прыжками, требующими идеального тайминга и точности. Подготовка к ним невозможна без стабильных условий: одинакового качества льда, привычной температуры в катке, отлаженного расписания. Любой сбой делает тренировочный процесс фрагментарным и хаотичным. Именно поэтому многие фигуристы отмечают, что после ЧП им приходилось не столько технически оттачивать элементы, сколько заново выстраивать быт и режим.
Тренеры, которые годами работали на катке ЦСКА, не скрывают шока. Елена Буянова подчеркивала, насколько трагедия могла быть страшнее, если бы обрушение произошло днем, когда на льду и в раздевалках находились бы десятки людей:
«Жертв удалось избежать буквально чудом. Мы все в огромном шоке. Руководство сообщило, что сейчас ждут результатов экспертизы, и только после этого станет ясно, что будет с ареной. Очень надеемся, что каток восстановят. У этого места большая история: здесь выросли олимпийские чемпионы, чемпионы Европы и мира. Хотелось бы, чтобы каток сохранили», — говорила тренер.
Пока идут разбирательства и экспертизы, тренерским штабам приходится в экстренном режиме перестраивать рабочий процесс. Чей-то лед делят по часу, кто-то выходит на ранние утренние или поздние вечерние тренировки, соединяя несколько групп сразу. Внутри коллективов заново перераспределяют нагрузку, пересматривают планы по постановке и доработке программ. О полноценной, спокойной подготовке речь пока не идет — все живут в режиме «пожарного» графика.
Для фигуристок ситуация осложняется еще и эмоционально. Родной каток — это не просто место, где они работают. Это воспоминания с детства, первые прокаты, победы и поражения, привычные коридоры, знакомые до мелочей. Потерять такой дом, пусть даже временно, — сильный психологический удар. Многие признаются, что, узнав о случившемся, пересматривали в голове свои тренировки и думали о том, как легко все могло закончиться иначе.
Не стоит забывать и о том, что фигурное катание — эстетический вид спорта, завязанный на уверенности и внутреннем состоянии. Выходя на старт, спортсмен должен быть собран, спокоен, сосредоточен только на своей программе. Когда за кулисами остается нерешенная бытовая и организационная лавина проблем, сохранить холодную голову крайне трудно. Для Елисовой и Захаровой финал Гран-при стал проверкой не только спортивного класса, но и способности выдержать сильнейший эмоциональный прессинг.
Тем не менее обе спортсменки подчеркивают: подобные кризисы, как ни парадоксально, закаляют. Вынужденное приспособление к новым условиям учит быстрее адаптироваться, меньше зависеть от внешних обстоятельств, искать решения там, где, казалось бы, выходов нет. Многие тренеры считают, что такие испытания могут в перспективе сделать спортсмена более устойчивым к стрессу, а значит — конкурентоспособным на международной арене.
Сейчас главное ожидание связано с результатами экспертизы и решением по дальнейшей судьбе арены ЦСКА. От этого зависят не только удобство тренировок, но и будущее целой школы, которая долгие годы считалась одной из базовых в российском фигурном катании. Если каток удастся восстановить, это станет важным сигналом для всего сообщества: традиции и история не будут принесены в жертву обстоятельствам.
Пока же фигуристки, их тренеры и семьи живут в режиме неопределенности, продолжая работать в стесненных условиях и надеясь, что временные трудности не приведут к долгосрочным последствиям для их карьер. Для спортсменок уровня Елисовой и Захаровой каждый сезон может стать решающим: тело быстро меняется, конкуренция растет, а паузы в подготовке дорого обходятся. Поэтому для них особенно важно, чтобы вопрос с полноценным льдом и комфортным расписанием тренировок был решен как можно скорее.
В истории большого спорта немало случаев, когда внешние факторы — от травм до катастроф и потерь баз — вмешивались в судьбы чемпионов. Нынешняя ситуация с катком ЦСКА вполне может стать поворотной точкой и для нынешнего поколения фигуристок. Кто-то сломается под тяжестью обстоятельств, а кто-то сумеет использовать этот кризис как шанс вырасти — стать сильнее, взрослее и самостоятельнее.
Одно уже ясно: ночь, когда рухнула крыша их родного катка, останется в памяти спортсменок надолго. Но то, какой след она оставит в их карьерах — разрушительный или закаляющий, — покажут только время и их дальнейшие прокаты. Пока же они продолжают выходить на лед, пусть и чужой, доказывая, что даже под обломками крыши нельзя похоронить мечту о больших победах.