«Москва — выживание, Торонто — жизнь». Патриция Беззубенко — о давящей энергетике столицы, тренировках в Новогорске и феномене Ирины Винер
Канадская гимнастка Патриция Беззубенко — редкий случай спортсменки, которая буквально жила между двумя мирами. Родилась в Ванкувере, корни — российские, спортивное детство — во Владивостоке, юность — между Москвой и Торонто. Она многократная чемпионка Канады, побеждала на международных турнирах и долгое время тренировалась и выступала одновременно за две страны.
В откровенном разговоре Патриция рассказывает, почему Москва для нее — про выживание, а Торонто — про жизнь, вспоминает жесткий отбор на Олимпиаду-2016, работу в Новогорске и роль Ирины Винер в ее карьере.
—
«Понимаю сейчас: дело было не в весе, а в голове»
Тема веса и внешнего вида в гимнастике — одна из самых болезненных. Патриция признается: только спустя годы она осознала, насколько неправильно выстраивались приоритеты в подготовке к Рио-2016.
По ее словам, все фокусировались на килограммах, а не на психологическом состоянии:
Она объясняет, что в тот момент обязательным казалось «держать вес», быть максимально «сухой», визуально соответствовать негласному идеалу. Но настоящий вопрос был не в цифре на весах:
— Сейчас я понимаю, что это все больше про расстройство пищевого поведения, чем про спорт. Нужна была не борьба с весом, а психологическая работа перед самым важным стартом. Когда меняешь отношение к себе и к телу, ты начинаешь выглядеть лучше просто потому, что внутри спокойнее.
Пик ее карьеры пришелся на 19-20 лет — возраст, когда и без спорта организм переживает сильные изменения.
— Я тогда чувствовала: я уже на своем пределе, я уже сделала максимум. Ну что мне, вообще не есть? — вспоминает она.
—
Жизнь на две страны: Владивосток, Москва, Торонто
Свой путь в художественной гимнастике Патриция начала во Владивостоке. Чуть позже ее заметили московские специалисты, и начался период «жизни в чемодане».
— Лет с 12, когда я стала выступать по юниорам за Канаду, я начала постоянно летать в Торонто, но при этом еще жила в Москве. Формально у меня было две базы.
После завершения спортивной карьеры она какое-то время оставалась в Москве, а затем окончательно переехала в Канаду:
— Я закончила спорт, еще пожила немного в Москве, а через год-два уже уехала. С тех пор прошло 7-8 лет, я постоянно живу в Торонто.
Несмотря на это, связь с Россией она не обрывала. Пару лет назад решила сделать себе символический подарок на день рождения — провести его в России, в месте, которое давно хотела посетить:
— Я увидела, что в России есть классная баня, и решила: вот хочу именно там отпраздновать день рождения. Поехала как будто «домой». И… разочаровалась.
—
«Москва мне как будто отталкивала»: энергетический дискомфорт
Разочарование, о котором говорит Патриция, не связано ни с людьми, ни с бытом. Она описывает это как чисто энергетическое ощущение города:
— Я вернулась и почувствовала: мне там настолько некомфортно внутренне, что словами не объяснишь. В Москве мне было одиноко, как будто не на своем месте.
Она подчеркивает, что это не про «плохо» или «хорошо», а про совпадение или несовпадение с городом:
— Я очень люблю Россию, я там выросла, мне она дала безумно много. Я скучаю по людям, по языку, по каким-то деталям. Но мне там неуютно.
Контраст с Торонто оказался разительным:
— В Торонто я как будто расцветаю. Здесь у меня и энергия другая, и состояние. Я поняла, что ты можешь сформировать свою жизнь где угодно, если место тебе откликается.
—
«Москва — выживание, Торонто — жизнь»
Патриция много лет пыталась «приручить» Москву, но так и не смогла назвать ее своим городом:
— С самого детства, каждый раз, когда я приезжала в Москву, у меня начинались какие-то истории: то температура под 40, то постоянно болею. Как будто организм реагировал на город. Несостыковка.
На вопрос, с чем у нее ассоциируется Москва, она отвечает без пауз:
— Москва — это что-то тяжелое, сложное. Я там прожила важные, но непростые жизненные периоды. Мне этого хватило: я эту московскую жизнь «вкусила» и поняла, что она мне не подходит.
Если описать города одним словом:
— Москва — выживание.
— А Торонто?
— А Торонто — жизнь. И это было бы так даже без спорта. По энергетике Москва просто не мой город.
—
Новогорск: «классный тандем» и первые большие шаги
Один из ключевых этапов ее карьеры — работа в Новогорске, главной тренировочной базе российской художественной гимнастики.
— В Новогорске я тренировалась вместе с Дарьей Кондаковой, у нас был прекрасный тандем. Я с очень большой теплотой вспоминаю то время. Это была школа, которая формирует характер.
Первый раз она попала туда еще юниоркой. Тогда за нее взялась Амина Василовна Зарипова:
— Мы приехали с Аминой Василовной, которая заметила меня на одном из первенств России, когда я была еще девочкой из Владивостока. Тогда же меня смотрела Вера Ефремовна Штельбаумс. Для меня это был другой мир: дисциплина, уровень тренеров, подход к деталям.
—
Подготовка к Олимпиаде: «я была классическим спортсменом»
Отбор на Олимпиаду в Рио стал кульминацией ее спортивного пути. Патриция готовилась к нему с Юлией Голубенко — своим первым тренером в Центре олимпийской подготовки:
— Перед последним годом я как будто вернулась туда, откуда начинала. Мы с Юлей занимались как обычно, это была нормальная подготовка к крупному старту. Не было истерии: «Вот сейчас Олимпиада, все или ничего».
Она называет себя «классическим спортсменом»:
— У меня всегда была одна работа — выйти и выступить. Я выступила — и забыла. Со мной никто не говорил: «Ты наша единственная надежда, готовимся только на Олимпиаду». Я просто делала свою часть.
—
Чемпионат мира и несостоявшаяся Олимпиада
Решающий отбор на Игры проходил через чемпионат мира. Программа Патриции была выстроена по классической схеме: обруч, мяч, булавы, лента.
— Первые три вида я прошла стабильно, без провалов. Но к ленте я вышла уже выжатой. Это были одни из самых тяжелых соревнований в моей жизни.
По ее словам, даже расписание работало против нее: между видами были большие паузы, ритм сбивался, нарастало напряжение. К моменту выхода с лентой силы были на исходе — и именно здесь произошла ошибка, которая стоила ей олимпийской квоты.
— Я не знаю, что пошло не так. Объективно я была готова. Но в нужный момент все сложилось не в мою пользу.
—
Ирина Винер: «такие люди рождаются раз в 100 лет»
Особое место в ее воспоминаниях занимает Ирина Александровна Винер. Для Патриции это не просто главный тренер сборной России, а фигура почти легендарного масштаба:
— Винер — человек, который рождается раз в сто лет. Таких единицы. Она видит гимнастику целиком: от пальцев до внутреннего посыла номера. И при этом требует невозможного — но именно это и поднимает планку.
Патриция подчеркивает, что работа в ее системе — не для всех:
— Это не мягкая история. Это про жесткую дисциплину, тотальный контроль, огромную ответственность. Но если ты хочешь выйти на мировой уровень, такой подход часто оказывается единственным, который реально работает.
Для нее лично встреча с Винер стала окном в иной масштаб спорта:
— Без этой школы я бы не стала той гимнасткой, которой была. Россия дала мне стиль, глубину, эмоциональность. Канада — свободу и возможность быть собой.
—
Россия и Канада: две системы, два менталитета
Сравнивая две страны, Патриция говорит не только о географии, но и о подходе к человеку в спорте.
Российская система, по ее ощущениям, строится вокруг результата:
— В России спорт — это как армия. Есть цель, есть план, человек подстраивается под систему. Отсюда — невероятный уровень, победы, но и огромная цена, которую иногда платят здоровьем и психикой.
В Канаде, по ее словам, сильнее ценится баланс:
— Там больше говорят о том, как спортсмен себя чувствует, как он живет вне зала. Меньше радикальных решений, больше поиска компромиссов. Это мягче, но и менее «боевой» подход.
Патриция видит свои плюсы и минусы в обеих системах:
— Идеально — когда у тебя есть российская школа требовательности и канадский подход к личным границам. Тогда можно сохранить и результат, и себя.
—
О взрослении после спорта и принятии себя
После окончания карьеры Патриция прошла долгий путь переосмысления. То, что когда-то казалось нормой, теперь она видит иначе:
— В спорте ты постоянно под лупой: вес, форма, внешность, результат. Когда это длится с детства, ты привыкаешь и не понимаешь, что многие вещи — нездоровые.
Лишь спустя время приходит понимание, насколько важна психологическая поддержка:
— Тогда мне казалось, что главный вопрос — сбросить еще полкилограмма. Сейчас я знаю: главный вопрос — кто рядом с тобой, кто может помочь справиться со страхом, давлением, чувством вины за любой промах.
Она признается, что сейчас смотрит на себя той, юной, с сочувствием и гордостью одновременно:
— Я не попала на Олимпиаду, но я прошла путь, который многим и не снился. И главное, я смогла после всего этого начать жить по-другому, не застряв в роли «бывшей спортсменки, которая чего-то не добилась».
—
Личный выбор: где жить и как чувствовать себя «дома»
Итог Патриции прост и честен: она очень благодарна России за школу, за опыт, за людей, но домом ощущает Канаду.
— Важно честно себе признаться: где ты дышишь полной грудью. Для меня это Торонто. Там нет такого давления, там я чувствую, что живу, а не выживаю.
При этом она не делит свою биографию на «до» и «после», «там» и «здесь»:
— Я — это микс. Русская школа и канадская свобода, Владивосток, Москва, Ванкувер, Торонто, Новогорск, Ирина Винер, мои тренеры, успехи и ошибки. И все это равноценно повлияло на то, кем я стала.
Сегодня для Патриции важно не только вспоминать прошлое, но и говорить о нем честно — чтобы следующему поколению спортсменок было чуть легче. Чтобы они понимали: вес — не единственное, что определяет их ценность, ошибка — не конец света, а выбор города и страны — это не предательство, а поиск своего места, где «жизнь», а не «выживание».