Новое интервью Этери Тутберидзе получилось редким случаем, когда она не ограничилась короткими комментариями, а подробно разобрала сразу несколько острых тем: от летних сборов и системы судейства до смены поколений, возвращения Александры Трусовой и ухода Арсения Федотова. Тренер честно признает, что фигурное катание меняется, а вместе с ним — и требования к спортсменам, и к тренерской работе.
Летние сборы: свои условия лучше сборных баз
Тутберидзе вспоминает времена, когда ее группа годами проводила сборы в Новогорске по 44 дня подряд. Тогда это было вынужденной мерой: на катке «Хрустальный» не хватало ни льда, ни залов, ни инфраструктуры.
Ситуация изменилась: сейчас у команды два полноценных льда, оборудованные залы, восстановительный центр, нормальное трехразовое питание. В таких условиях, подчеркивает она, отпала необходимость выезжать на длительные сборы на базу.
Еще один аргумент — деньги. Министерство спорта, по ее словам, оплачивает сборы только основной команде — буквально нескольким фигуристам. Все остальные спортсмены и их семьи вынуждены тратить огромные суммы, чтобы поехать вместе с командой. Раньше многие выкручивались: снимали квартиры рядом, приезжали только на тренировки, уезжали между ними, чтобы не находиться круглосуточно на базе. Сейчас, когда в распоряжении школы полноценная инфраструктура, такой жертвы она не видит смысла.
Плюс тренировок «дома» — гибкость. В собственной системе можно сдвигать расписание, оперативно добавлять постановки, менять нагрузку в зависимости от состояния спортсменов. На большой базе каждое изменение нужно согласовывать заранее, подстраиваться под общий график.
Ночные тусовки и дисциплина на базе
Даже олимпийские тренировочные центры, как выясняется, не всегда способствуют режиму. Тутберидзе рассказывает, что когда ее команде выделяли, например, второй и третий этажи в корпусе, ночной покой превращался в проблему: хлопающие двери до утра, постоянные перемещения по этажам, прогулки в легкоатлетический манеж среди ночи.
Социализация сама по себе ей понятна и даже полезна: подросткам важно общаться, знакомиться, не вариться только в своей группе. Но, подчеркивает тренер, у спортсмена должно быть развито чувство ответственности. Ночью — тусовки, утром — «разбитые» на тренировке. Отсюда и лишние травмы, и падение качества работы на льду.
Именно поэтому она осторожно относится к романтизированию атмосферы сборов: то, что кажется детям «прикольным» и новым, для тренера оборачивается срывами плана, ухудшением функционального состояния и риском для здоровья.
Новое поколение: дело не в детях, а в родителях
На вопрос, не проще ли работать с совсем юными фигуристками, которые «все слушают и делают», Тутберидзе отвечает однозначно: таких, как раньше, сейчас почти нет. Поколение сильно изменилось, но она не спешит винить в этом самих детей.
Главная причина, по ее мнению, — родители. Это уже люди 90-х, со своим опытом, часто с неустоявшимися взглядами на дисциплину и авторитет. Они, как говорит тренер, порой не могут найти общий язык со своими же детьми, не умеют выстраивать границы и последовательно отстаивать требования. В результате спортсмены растут более своевольными, сложнее воспринимают критику, чаще спорят с тренером.
При этом она не идеализирует прошлое. Речь не о том, что «раньше все слушались». Но разница в том, что прежде, по ее наблюдению, родители в целом больше доверяли тренеру, позволяли ему быть главным в спортивной части жизни ребенка. Сейчас нередко именно взрослые подталкивают юных фигуристов к конфронтации, раздувая любые замечания в личную обиду.
Исключительные спортсменки: редкое явление, а не норма
Слова Тутберидзе о том, что в ее группе сейчас нет девочек с «экстраординарными способностями», активно интерпретировали и комментировали. Она признается, что даже переспросила у близкого человека, как это звучит со стороны, потому что не поняла, откуда взялись попытки «дочитать между строк».
Тренер подчеркивает: исключительность — это именно исключение из правил, а не стандарт, к которому обязательно должен соответствовать каждый. В ее понимании «экстраординарные способности» — это не просто трудолюбие, не просто талант, а нечто уникальное, выдающееся, данное природой: особая координация, невероятный прыжок, уникальная скорость вращения.
Она приводит примеры.
Юлия Липницкая — феноменальная скорость вращений: смотришь и в какой-то момент не понимаешь, где перед, а где зад, настолько быстро и цельно идет вращение. После нее, по словам Тутберидзе, никто так больше не крутил — именно с такой скоростью, именно в таком ощущении.
Александра Трусова — свои четверные прыжки, которые буквально переписали представление о женском одиночном катании. Ее вклад в технический прогресс — типичный пример исключения из общих правил.
Евгения Медведева: не уникальный дар, а уникальная работоспособность
На фоне разговоров об экстраординарности Тутберидзе отдельно выделяет Евгению Медведеву — но не как «чудо природы», а как образец настоящего спортивного труда. По ее словам, у Медведевой не было волшебного прыжка, необыкновенной растяжки или суперуникальной координации. Она не обладала особыми «выдающимися» физическими данными.
Тем не менее на протяжении трех-четырех сезонов Евгения выигрывала практически все, что можно, обыгрывая соперниц по всему миру. Почему? Ответ тренера прост: у Медведевой был редкий дар — талант работать. Она предельно четко понимала свои слабые стороны, не закрывала на них глаза, не требовала бесконечной «поддержки вместо критики».
Для Тутберидзе это ключевой момент. Когда спортсмен знает, в чем он слаб, и готов это признавать, он способен развиваться. Он слушает замечания, не превращая их в «личную драму», и направляет усилия именно туда, где есть дефицит. Медведева, по ее словам, именно так и относилась к работе: много, системно, без саможалости.
Новое поколение без «чудо-даров» — не приговор
Тутберидзе признает: волна девушек с уникальными природными данными — Липницкая, Загитова, Медведева, Трусова, Щербакова и другие — уже прошла. Сейчас в группе нет фигуристок, которых она бы назвала по-настоящему «экстраординарными» в природном смысле.
Но тренер сразу добавляет: это абсолютно не значит, что нынешние спортсменки не способны побеждать, завоевывать любовь публики и становиться лидерами. Просто их путь будет другим — через систему, труд, внутреннюю дисциплину, постепенное наращивание мастерства, а не через природный «космический» дар.
По сути, она задает новую планку: вместо ожидания «чуда» — холодный расчет и работа. В нынешних условиях, считает Тутберидзе, у спортсменок больше шансов стать сильными именно за счет профессионализма, а не за счет одного-двух сверхэлементов.
Возвращение Александры Трусовой: новая глава
Отдельная тема интервью — возвращение Александры Трусовой. Для Тутберидзе это не просто возвращение спортсменки в группу, а сложный, психологически тонкий процесс. Трусова — одна из тех, кто олицетворял «эпоху квадов» в женском катании, и любые ее шаги вызывают огромный интерес.
По отношению к Саше, по словам тренера, важно понимать: это уже не ребенок, который только открывает для себя большой спорт. Это сформировавшаяся личность с огромным опытом, своими взглядами и, в том числе, своими ошибками. Вернуться в прежний режим «ребенок — тренер» невозможно и не нужно. Теперь это скорее сотрудничество двух профессионалов.
Тутберидзе не скрывает, что возвращение всегда требует пересмотра отношений: нужно заново выстроить доверие, определить цели, договориться о том, что приемлемо, а что нет в тренировочном процессе. Но при этом она не обесценивает прошлое: вклад Трусовой в развитие женского катания она по-прежнему считает исключительным.
Уход Арсения Федотова: выбор взрослеющего спортсмена
Рассказывая об уходе Арсения Федотова, тренер подчеркивает: в современном фигурном катании переходы из группы в группу стали обыденностью. Спортсмены ищут «своего» тренера, эксперименты стали нормой. С ее точки зрения, это не всегда хорошо, но и демонизировать подобные решения она не собирается.
Каждый переход, отмечает она, — это в том числе запрос на смену ответственности: кому-то кажется, что где-то будут меньше требовать, кому-то — что больше «поддерживать» и меньше критиковать. Но в конечном счете результат все равно зависит от самого спортсмена, от его отношения к работе, а не от красивых слов и обещаний.
Тутберидзе спокойно констатирует: не все пути должны и могут проходить через ее группу. Кто-то приходит на короткий период, кто-то остается надолго, кто-то возвращается. Главное, чтобы спортсмен осознавал цену своих решений.
Внутренние старты и судейство: тренировка под реальный стресс
Тема российского судейства в интервью звучит особенно остро. Тутберидзе поднимает не только вопрос оценок, но и формат внутренних стартов и контрольных прокатов. Она объясняет, что обычно полноценное общение тренеров и судей начинается позже — именно на контрольных прокатах, когда есть цель понять, как катается спортсмен в условиях, максимально приближенных к соревнованиям.
Иногда, рассказывает она, за три-четыре дня до начала таких стартов спортсменов и тренеров собирают в Новогорске, где к ним на тренировки приходят судьи. Но на самих обычных сборах никакой «судейской работы» с ними не ведется: задача сборов — подготовка, а не оценка.
Внутренние старты и контрольные прокаты она считает важной частью системы: они позволяют увидеть, как спортсмен ведет себя под давлением, как реагирует на условно «официальную» обстановку, как справляется с волнением. Но при этом напоминает: любые оценки внутри страны — это не приговор и не окончательный вердикт, а часть большого пути.
Оценка работы постановщика Бенуа Ришо
Отвечая на вопросы о сотрудничестве с Бенуа Ришо, Тутберидзе аккуратно, но достаточно прямо говорит о балансе между выразительностью и функциональностью программ. Она признает, что его постановки часто очень музыкальны, артистичны и визуально привлекательны. Но в фигурном катании важно, чтобы красота не мешала спортсмену эффективно выполнять технический контент.
По ее мнению, идеальная программа — это та, где хореография подчеркивает сильные стороны фигуриста и не перегружает его там, где и так максимальный риск — перед сложными прыжками, в концовке проката. Когда пластика и хореография начинают «съедать» дыхание, силы, мешать стабильности, это уже проблема, как бы красиво со стороны это ни выглядело.
Она относится к постановочной работе прагматично: программа должна помогать выигрывать, а не только нравиться зрителям и специалистам. В этом смысле любые сотрудничества она оценивает через призму устойчивости прокатов и результата.
Публичность и образ в медиа
Тутберидзе признается, что не стремится к публичности и не относится к числу людей, которые готовы ежедневно комментировать новости. Каждое интервью для нее — это ответственность: любое слово будет разобрано, вырвано из контекста, интерпретировано в десятках вариантов.
Именно поэтому она настаивает: «не нужно искать смыслы между строк — нужно слышать то, что сказано». Когда она говорит, что сейчас в группе нет девочек с экстраординарными способностями, это не попытка кого-то унизить или принизить, а констатация: нет второго феномена Липницкой по вращениям или Трусовой по прыжкам. Но это не отрицание таланта, перспектив или права на победу.
Ей не близка модель, в которой тренер становится «медийным героем», живущим в режиме постоянных эфиров, шоу и скандалов. В центре для нее остается работа на льду, и именно этому она готова уделять все силы.
Что бы она сказала себе в начале пути
Размышляя о том, какой совет дала бы себе молодой, только начинающей тренеру, Тутберидзе, по сути, обращается и ко всем нынешним специалистам. Она бы напомнила себе не бояться быть требовательной и жесткой там, где это необходимо для результата, и в то же время не растворяться в эмоциях, когда вокруг накал и давление.
Еще один важный момент — не ждать мгновенной благодарности. В спорте плоды работы часто видны спустя годы, а порой и десятилетия. Тренеру приходится принимать непопулярные решения, расставаться с учениками, выдерживать критику. Важно не пытаться понравиться всем и не подстраивать свои принципы под сиюминутное одобрение.
И, возможно, главный совет: сохранять веру в долгую системную работу. Исключительные таланты приходят и уходят, эпохи сменяют друг друга, но фундаментом всегда остается ежедневный труд — и тренера, и спортсмена.